Гарпия в Академии  - Маргарита Блинова

– Боги, как же плохо! – простонал Олаф, легонько постукивая головой о парту.

На него болезненно зашикали не менее помятые одногруппники, а я так даже этого не смогла сделать.

«Чтоб я еще хоть раз согласилась быть ответственной за студенческий экватор… Да ни в жизнь», – давала я себе пустые обещания.

Аудитория для потоковой лекции занимала весь этаж одной из башен и в теории вмещала в себя сразу два курса. А вот чего вместить она не могла, так это мрачный уровень нашего коллективного похмелья.

Кира, Ронни, Олаф и Камаль – главные герои вчерашнего веселья – отливали приятной зеленью на лицах и вот уже семь минут от начала лекции не поднимали голов от парт. Остальные выглядели не лучше – кто-то полулежал, облокотившись на стеночку, кто-то пытался уместиться на сдвинутых вместе стульях, кто-то жадно глотал минералку.

Мне повезло чуток побольше. Нет, похмелья, увы, избежать не удалось, хотя накануне я и усердствовала меньше остальных, зато в моем полном распоряжении был заботливый ветерок. Так и не расставшись с трофейными костями, он приспособил их в качестве некро-вентилятора и теперь усердно вращал конечностями. В другой жизненный период я бы даже оценила творческий подход союзника – череп обклеен на манер диско-шара, фаланги пальцев покрашены во все цвета радуги, – но сейчас даже звук внутреннего голоса заставлял голову гудеть.

Гудела не только голова, но и отбитая нога, которую я заботливо разместила на придвинутом стуле, собираясь предъявить подлому декану травму при первой же возможности.

Это надо же додуматься сжечь такой уникальный материал, как папилио карниворус! Да этот чешуйчатый хоть в курсе, сколько за них можно было выручить, успей мы выкопать и погрузить кошмариков в специальные боксы?!

Я была в такой ярости, что рванулась к зависшему над бранным полем дракону и от души пинала его удивленную морду. Кто ж знал, что этот гад такой непробиваемый! Только зря ногу ушибла.

А вот Кьяри-старшенький после этого психанул, а потом заметил четверку на склепе и психанул еще сильнее. Короче, в моем личном рейтинге страшилищ один взбешенный Эрг Гай Кьяри потеснил стаю голодных кошмаров.

«Спасибо» из уст ящера звучало тоже как-то очень странно:

– Это все ваша вина, госпожа гарпия!

После чего меня заперли, как нашкодившую девчонку, в комнате.

Я послонялась по спальне где-то с полчаса, а потом вспомнила ванну пива и решила, чего добру пропадать. Пара нужных сообщений, и вот уже немногие оставшиеся в Академии студенты проходят посвящение. Гульнули мы на славу. Примчавшиеся через пару часов преподаватели с ректором во главе даже рты от удивления открыли.

– Я старалась! – гордо выпятив грудь и ушибленную об дракона ногу, заявила им.

Естественно, нас тотчас разогнали по комнатам, а потом решили отомстить и подняли к первой паре. Всех! Включая и меня.

Дверь в аудиторию медленно, с противным скрипом открылась, мы коллективно застонали.

– Доброе утро! – с преувеличенной радостью гаркнул господин Белозерский, даже не скрывая ехидной улыбочки. – А мы пришли послушать лекцию.

Внутрь аудитории, нарочито громко топая башмаками, вошел весь педагогический состав.

– Сволочи… – донеслось откуда-то с галерки.

Что вам сказать? Так же легко и непринужденно, как на этой первой паре, я могла бы чувствовать себя только в трусах из крапивы и с толченым стеклом в туфлях.

А бессердечный преподавательский состав вместе с обслуживающим персоналом Академии ходили туда-сюда, гремели ведрами, по триста раз переспрашивали одно и то же, шуршали, топали… Короче, глумились, гады.

Кое-как проведя двухчасовую потоковую лекцию и отпустив студентов с миром, я в сопровождении Григоровича полетела на кафедру.

– Эх ты, гарпия! – добродушно журил меня безопасник. – Кто ж так похмеляется? Надо же все по уму делать – пивасик загодя у кровати поставить, банку холодненького рассола приготовить, а ты? Гарпия, гарпия…

Поучительная лекция затянулась до самого кабинета деканата и только там естественным образом оборвалась.

– Во дела! Дуглас, ты-то что здесь забыл?

Тон Григоровича был шутливый, но по тому, как напряглось его тело, я догадалась: у нас новые проблемы и имя им – Дуглас. Кстати, что еще за Дуглас?

Облетев начальника агентства безопасности, я застыла, глядя на двух светловолосых великанов, похожих друг на друга как капли в стакане. Те же черты лица, то же телосложение и такие же проницательные ярко-зеленые глаза.

Мне каюк.

– Два Кьяри, – убито констатировала я. – Григорович, пошли, пока меня не стошнило от счастья.

* * *

– Тебе известно, что он такое?

Медленно тянулся обеденный перерыв. Подхватив кости с черепом, ветерок умчался на кухню пугать поваров. Похмелье трусливо отступило, но кусок в рот пока не лез. Игнорируя полные тарелки, я сидела и откровенно пялилась в сторону соседнего столика, где в окружении змеюк со светлой кафедры сидели братцы Кьяри.

– М-м?

Григорович поднял голову от своей тарелки со вторым, проследил за моим взглядом и хмыкнул.

– Брат Эрга.

Несите приз «Очевидность года», у нас появился неоспоримый победитель!

– Ты бы познакомилась с ним, если бы не сбежала из деканата. – Безопасник поднял вилку с насаженной на ней подозрительной котлетой и принюхался. – Здесь всегда так вкусно кормят?

– Всегда. И я не спрашивала, кто он. Я уточняла, ЧТО он такое?

Григорович поковырялся вилкой в остатках пюре, с сожалением отодвинул недоеденное второе и взялся за чай.

– Хорошее уточнение, – наконец выдавил он, катая в руках остывшую чашку. – Дуглас – большой кусок того, что обычно не тонет. По правде, они оба – два больших, омерзительных куска… этого самого.

Я перевела взгляд на скривившегося главу агентства безопасности.